Чиновник средней руки мэрии города Тьмутаракани Василий Пупкин сидел на золотом унитазе и обдумывал, не инкрустировать ли смывной бачок платиной и бриллиантами. Под высоким куполом туалетного зала на греческой колонне из Коринфа сидел на серебряной цепи ангел Азраил. Обычно он услаждал слух верного слуги народа ангельским пением гимна России, но замолкал, когда Василий размышлял о судьбе отечества. Испражнившись амброзией и розовыми лепестками, Пупкин с легким сердцем отправился в обеденный зал, где был уже накрыт стол длиной в сто пятьдесят метров. Кнечно, сам Пупкин ел немного, берег мужественную фигуру, но как знать, вдруг в гости пожалует мэр с холопами или сам губернатор с многочисленной челядью? На левой стене зала висел огромный портрет Иисуса Христа. На правой стене – портрет премьер-министра. Их глаза лучились неземной добротой и всепрощением. Картины были выполнены самим Леонардо Да Винчи, отпущенным специально для этой цели из рая на три дня. Пупкин пощурился от удовольствия, вспомнив как изумленно замолчали гости, когда он назвал сумму, которую ему пришлось выложить за аренду Леонардишки. Пупкин уселся на трон Ивана Грозного и приступил к трапезе. На специально устроенную сцену выскочил сам Киркор Филиппов со своим последним хитом. Пупкин запустил в него костью жар-птицы, попал и одобряюще улыбнулся. Киркор запрыгал с удвоенной энергией. Чиновничья жизнь текла своим путем, широким и красивым.

    А за стенами особняка вовсю бушевал Апокалипсис…